**1960-е, Ленинград.** Анна узнала об измене мужа, найдя в кармане его пиджака чужую перчатку. Не шелковую, а простую, шерстяную, с потертым указательным пальцем. Она молча положила её обратно. В её мире, где обед из трёх блюд должен быть на столе ровно в шесть, а на комоде лежит накрахмаленная салфетка, скандал был неприличен. Она просто перестала гладить его рубашки. Мелкий, тихий бунт, который заметил только он. Их брак продолжался ещё сорок лет — тихий, вежливый, как застеклённая полка с фарфором, который больше никогда не достают.
**1980-е, Москва.** Света, жена успешного директора, обнаружила факт на роскошной вечеринке в «Артеке». Его молодую помощницу, смеющуюся слишком звонко, она узнала по духам — тот же «Красный Москва», что неделю пах в его машине. Света не заплакала. Она подошла к жене французского дипломата и завела безупречный светский разговор, стоя спиной к мужу. Её месть была элегантна: через месяц она открыла первый в городе кооперативный салон моды. Его деньги стали её капиталом. Их брак превратился в деловое партнёрство, где оба имели право на личную жизнь, но на публике были безупречной парой.
**Конец 2010-х, Санкт-Петербург.** Адвокат Марина получила уведомление от банка о списании средств с общего счёта на аренду квартиры. Не их. За полчаса, не отрываясь от рабочего чата, она проверила историю операций, геолокацию его телефона за месяц и нашла профиль девушки в соцсетях. Вечером, положив перед ним распечатанный график платежей и проект соглашения о разделе имущества, она спросила: «Обсуждаем условия или сразу к судье?» Её боль была не менее острой, но выражалась в пунктах и процентах. Их брак закончился за три недели — чисто, как сухая юридическая процедура.
